Конана будто отбросило от стола. Он сел на табурет и впился в Дункана холодным взглядом.

- Я Тессе... - принялся оправдываться тот, как напроказивший школьник, - кое-что рассказал. Я считал... Я думал, что уже давно выбыл из этой игры и что ей не обязательно знать все правила...

- Из этой игры не выбывают, - жестко и четко заговорил Конан. - И ты прекрасно знаешь, что продолжаешь в ней участвовать. И еще ты знаешь, что в конце концов останется только один. Хоть это правило ты еще помнишь?

Взгляд Тессы забегал, переходя с одного Мак-Лауда на другого. И, совершенно ошалев от услышанного, она очень серьезно спросила:

- Один - это кто? Один из вас? Так? Что, в результате останется всего один бессмертный? Тогда получается, что остальные на самом деле не такие уж бессмертные, а скорее наоборот, смертники?

Конан лишь развел руками: мол, сама понимаешь.

- Ну и что же получает победитель?

Сочувственно глядя на нее, он как можно спокойнее принялся объяснять:

- В последнем бессмертном сольется сила всех бессмертных, которые существовали на свете. Она вся перейдет к нему одному. И этой силы будет достаточно, чтобы решить судьбу целой планеты. Если в этом бою победит Слэн или такие, как он, то человечество будет вечно страдать от зла и пребывать в темноте бессмысленной борьбы и невежества, из которой ему не выбраться никогда. Во всяком случае, этому меня учили.

Тесса отошла от стола, возле которого стояла все это время, и повернулась к Дункану.

- И ты считал все это недостаточно важным? Настолько несущественным, чтобы обо всем рассказать мне? - спокойно спросила она.

- В этом нет ничего нового, - попытался оправдаться Дункан.

- Для меня есть.